Богословие и апологетика. Часть 1

.

Что такое апологетика? Как она связана с богословием? Этими вопросами задавались величайшие умы Церкви, потому что каждое поколение верующих, включая и наше, сталкивается с необходимостью в апологетике. Как нам в ХХІ веке отвечать на аргументы против библейской веры, которые соседи и сотрудники читают в крупнейших новостных изданиях? Как студентам и преподавателям семинарий, которые всё ещё верят в Библию, отвечать на враждебную критику в академических кругах, до основания проникшихся языческими идеями? Как нам отвечать «апостолам» политкорректности, обвиняющих христианство во врождённой религиозной нетерпимости к «другим»? Как христианам реагировать на неверие детей, супругов и родителей? Какой ответ мы дадим множеству религий и культов, отвергающих Христа? Апологетика играет сегодня, как никогда ранее, крайне важную роль в свидетельстве христиан.

К счастью, как Соломон мудро отметил несколько тысячелетий назад, нет ничего нового под солнцем (Екк 1:9). Ранние христиане тоже терпели сильные политические и социальные нападки на главные истины нашей веры. Неверие тогда, как и сейчас, било по центральному чуду христианства — воскресению Христа (Мф 28:12–15; Деян 17:32; 26:8). Тогда, как и сегодня, языческое поклонение природе почти полностью вытерло из мышления людей различие между Творцом и творением (Деян 14:8–18; 17:22–31). Политические лидеры древности оглашали христианство врагом государства задолго до современных коммунистов, мусульман и юристов «Американского союза защиты гражданских свобод» (Ин 11:48–53; Деян 4:13–22; 6:11–15; 17:5–9; 19:21–41; 21:27–31). Неверующие родственники первых христиан искали слабые места в их вере (1 Пет 3:15). Сегодняшние неверующие, несмотря на их завышенное самомнение, ничуть не умнее своих языческих предшественников. Слава Богу, что Он сохранил в Писании откровение, способное помочь нам в любых вышеперечисленных обстоятельствах (2 Тим 3:16–17).

Что такое апологетика и для чего она нужна?

В современном английском языке есть слово с тем же корнем, что и в слове «апологетика» — apology, которое в повседневном употреблении выражает сожаление о каком-то неправильном поступке: «I apologize» (я извиняюсь. — Прим. пер.). Однако изначально оно имело более узкое и прямо противоположное значение. Происходит оно от греческого слова apologia и является его транслитерацией. Ярким примером древнего использования слова apologia является заглавие диалога Платона — «Апология» (англ. The Apology. — Прим. пер.), который представляет собой судебную защиту Сократа перед обвинителями. В том же значении это слово используется и в Новом Завете (Деян 22:1; 25:16; Фил 1:7,16; 2 Тим 4:16). Во всех этих случаях под словом apologia подразумевается вовсе не сожаление о каком-то неправильном поступке, а тщательно продуманную защиту против следствия или несправедливых обвинений со стороны официальных властей. Слово apologia могло также относится к неформальной защите от чьих-то личных притязаний или обвинений (1 Кор 9:3; 2 Кор 7:11; 1 Пет 3:15). Цель apologia — завоевать оппонента на свою сторону, переубедить его относительно истинности чего-то.

Каждый христианин должен быть готов защитить (предоставить apologia) свою веру, будь то перед неверующим членом семьи или государственным чиновником (1 Пет 3:15). Это в особенности касается христианских лидеров, которые должны быть в состоянии апологетически опровергать нападки на христианство (Титу 1:9). С какой стати мы должны менее искусно мыслить или доносить до других свою позицию, чем неверующие? Ведь мы ежедневно стараемся анализировать свою жизнь в свете Божьего Слова, чтобы научиться поступать по вере. Неужели мы считаем, что неверующие журналисты, юристы, профессора университетов, политики и соседи усерднее нас ежедневно стараются разбираться в базовых принципах жизни? Наша позиция не такая и шаткая, как может показаться, потому что, согласно Библии, ни один неверующий в принципе не может оправдать своего неверия (Рим 1:20). Именно христианам даны ответы, а не неверующим. Поэтому, следуя примеру пророков и апостолов, нам не нужно бояться размышлений и дискуссий о христианской вере.

Игнорировать вообще все вопросы и обвинения — означает предаваться фидеизму, согласно которому, о вере нельзя рационально рассуждать и плодотворно дискутировать. Автобиографические рассказы о своих чувствах и переживаниях без объективной защиты Евангелия — это фидеизм, а не апологетика. К сожалению, в реальности фидеизм часто служит прикрытием слабой веры. Если мы избегаем рассуждений с «внешними» обвинителями, то, скорее всего, мы избегаем и внутренних дискуссий о собственных искушениях и сомнениях. Возможно, мы прячемся духовно, опасаясь, как бы наша библейская вера не оказалась-таки ложной. Тем не менее подлинные и развивающиеся отношения с Богом неизбежно влекут за собой анализ Его слова в контексте повседневных трудностей. Вспомните напряжённые размышления псалмопевца о Божьих путях, в результате которых он приходил к более глубокой, спокойной и прославляющей вере в Господа (например, Пс 2; 9:22–39; 12; 43 и др.). Бог сотворил нас, чтобы утвердить наши жизни на истине, которая может проистекать только от Него. Достичь этого покоя в вере невозможно без такого же анализа, как тот, который практикуют апологеты. В своей сути апологетика является лишь краткой версией ответов на повседневные искушения мира, плоти и дьявола. Никому из верующих не стоит считать апологетику каким-то странным и непостигаемым искусством.

Одно предупреждение для изучающих апологетику: эта наука иногда привлекает людей, склонных по своей природе спорить и гордиться своим интеллектом. Без подчинения водительству Святого Духа можно легко деградировать до уровня плотских состязаний — интеллектуальной игры, которая свидетельствует о банальной гордыне, а не жизни Христа. Пётр предупреждает, чтобы мы защищали веру «с кротостью и благоговением» (1 Пет 3:15). Действия апологета должны характеризоваться тем же смирением, которого от нас требует Господь в личных испытаниях веры.

Связь апологетики с богословием

В богословии и апологетике исследуется много одинаковых сфер: Бог, человек, природа, грех, — поэтому очевидно, что между ними должна быть какая-то взаимосвязь. Влияние апологетики на богословие можно проследить в истории Церкви. Поиск ответов на апологетические вопросы часто способствовал развитию богословского понимания Библии. Многие богословы считают, что, когда Павлу предстоял суд в Риме, Лука провёл исследование и составил двухтомник богословской истории (Евангелие от Луки и Деяния апостолов) для защиты (apologia) Павла. Аналогично и апологетическая защита от ересей в сфере христологии и сотериологии позднее привела к богословскому прогрессу. Мы тоже можем глубже понять Божье слово, пока ищем ответы на вопросы и критику в адрес христианства.

К сожалению, некоторые апологетические действия Церкви неосознанно приводили к утверждению плохого богословия. Христианские апологеты иногда пытались показать, что библейская вера мирно вписывается в установленные нехристианские концепции, чтобы минимизировать явные различия между ними. Некоторые из знаменитых отцов Церкви, как, например, Августин и Фома Аквинский, сделали положительный вклад в христианскую мысль, но также исказили некоторые аспекты библейского богословия, смешав их с греческой философией. Сильное стремление современных апологетов согласовать Библию с эволюционными моделями естествознания нанесло серьезный удар по буквальному толкованию Писания и вере в его безошибочность. Поэтому мы должны очень внимательно следить за тем, как мы отвечаем на брошенные нам вызовы.

Апологетика не должна вредить богословию

Критика христианской веры почти всегда выражается каким-то вопросом. В корне таких вопросов часто лежат какие-то едва уловимые убеждения, которые могут увести нас в неверное направление. Библия предупреждает, что отвечать на не до конца понятый вопрос — это «глупость и стыд» (Пр 18:14). Мы все можем вспомнить, как на школьном экзамене пытались придумать ответ на непонятный вопрос и попадали впросак. Вот почему в библейской апологетике важно прежде всего разобраться с поставленным вопросом. Возможно, нам даже сперва придётся что-то уточнить у оппонента или перефразировать сам вопрос и уже потом дать ясный библейский ответ.

Вопросы с критикой христианства базируются на определённом понимании истории, возможного и невозможного, правильного и неправильного. В них уже заложено определённое представление об основных составляющих реальности. Если мы попытаемся ответить на такой вопрос, не заметив скрытых в нём небиблейских позиций, то можем, сами того не осознавая, перенять эти сопутствующие концепции. Павел предупреждал Церковь о риске поддаться обману языческих представлений о фундаментальных категориях реальности (Кол 2:8). Этими основными категориями, или стихиями (греч.: stoichea), в древние времена могли быть земля, огонь, вода, воздух и другие элементы творения, которые в язычестве ложно считались источниками и хранителями мироздания. Вопреки этому языческому мировоззрению, Павел направляет нас основывать свою жизнь на истинах, открытых во Христе. По словам Павла, Христос создал всю вселенную, поддерживает все природные процессы и в полноте являет Личность Бога (Кол 1:15–17). Не человеческое измышление, а записанное откровение является ключом к толкованию истории, возможного и невозможного, правильного и неправильного. В Нём «сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол 2:3).

Так, после чуда в Листре Павел отверг поклонение народа, потому что их интерпретация случившегося основывалась на языческом понимании божественности. Проповедовать Христа, не прояснив прежде, Кто является Богом, было бы для него «глупостью и стыдом». Он сразу же обратился к корню проблемы — тому, как они интерпретируют его служение. Павел предложил им альтернативу этому извращённому пониманию божественности — библейскую концепцию различия между Творцом и творением. Только после этой корректировки он мог принять благодарность людей, перенаправив её к Богу творения (Деян 14:8–18). Точно так же и в Афинах Павел сначала детально прояснил природу Бога, а уже потом презентовал само Евангелие (Деян 17:22–31).

В первые века Церковь находилась под натиском ранних ересей о нашем Господе и была вынуждена опровергать не просто отдельные ереси, а фундаментальные представления о божественности, из которых те произрастали. Например, в основе многих вариаций монархианства лежит ложная идея изолированного монотеизма, поэтому его сторонники отказывались принять идею множественности Личностей в одном Боге. Они настаивали на том, что Иисус не мог быть одновременно и Богом, и отдельной от Отца личностью. (Это заблуждение можно встретить сегодня в некоторых христианских культах, унитарианстве, иудаизме, исламе и либеральном богословии.) К счастью, разоблачив лежащее в основе ложное понимание божественности, Церковь пришла к настолько глубокому пониманию библейского откровения, что смогла чётко сформулировать доктрину Троицы и воплощения Христа.

Мудрый подход к вопросам с подвохом можно проиллюстрировать ситуацией из повседневной жизни. Предположим, жена говорит мужу: «Если бы ты по-настоящему любил меня, то не захотел бы идти на охоту». На первый взгляд, проблемой кажутся приоритеты мужа: он должен остаться дома, и тем самым проявить любовь к жене, или пойти на охоту? Однако в глаголе «захотел» кроется подвох: настоящая любовь занимает настолько доминирующее положение, что устраняет все остальные желания и интересы («Ты бы даже не захотел идти на охоту»). Если не прояснить и не обговорить эту скрытую идею, то сегодняшний спор об охоте повторится завтра, только уже по какому-то другому поводу. Точно так же и апологетический ответ может исключить повторение одних и тех же вопросов, если сначала обнажит лежащее в основе заблуждение, или stoichea (стихия. — Прим. пер.). Если же неверующий человек получит поспешный и поверхностный ответ, то так и не поймёт всей глубины тех вопросов, об истинности которых он должен изменить своё мнение (покаяться).

В апологетике необходима стратегия

Если вы хотите заниматься апологетикой без вреда богословию, вам не обойтись без стратегии. Под стратегией я не подразумеваю какие-то конкретные тактические шаги, как-то дебаты на тему воскресения, богодухновенности Библии, библейского описания сотворения мира или какого-то определённого образа жизни. Речь идёт о выработке такого подхода к нехристианам, при котором не пострадают библейские доктрины, вне зависимости от обсуждаемого вопроса. Необходима стратегия того, как в свете Библии выявить подлинную природу неверия.

В христианстве есть несколько распространённых стратегий для апологетических дискуссий. В рамках этой статьи мы классифицируем современные апологетические стратегии по «точкам соприкосновения», которые их приверженцы видят между христианством и неверием. Для глубокого обсуждения вопросов критиков и обвинителей необходима определённая точка соприкосновения, от которой можно было бы оттолкнуться. Какие у нас есть точки соприкосновения? Как нам использовать их в своих целях?

Чарльз Клаф

Чарли является бакалавром математики (Технический институт Массачусетса), магистром иврита Ветхого Завета (Далласская богословская семинария) и магистром атмосферных наук (Технический университет Техаса). В 1982 г. Чарли начал служить метеорологом в армии, а в 2006 г. вышел на пенсию начальником команды по работе с атмосферными явлениями. Как высокоавторитетный специалист богословия и науки Чарли является востребованным спикером и учителем.